ГРУША АТАШЕВА ВИКИПЕДИЯ

Пера Аташева

Имя этого человека живет в собрании сочинений Эйзенштейна. Она была журналисткой, в прошлом актрисой; была человеком мужского ума, твердого слова, человеком бескомпромиссным. Она много работала, умела спорить и, конечно, не была счастливой. Ей приходилось иметь дело с набросками сценариев, с набросками статей, переводить, проверять цитаты, указывать на повторения.

Сергей и Пера спорили на Чистых прудах и в тесной квартире у Кропоткинских ворот. Стены квартиры были оклеены старинными, потемневшими от времени обоями.

Жилье Перы Аташевой находилось на первом этаже, пол был, насколько я помню, немножко ниже мостовой двора. К старому дому много раз подсыпали землю.

Дом врос в Москву.

Квартира старая и не обновленная. На обновление жизни не хватало времени.

Отсюда Пера ездила на трамвае «А» на Чистые пруды.

Сюда же постоянно приезжал Сергей Михайлович. Здесь спорили, не соглашались, думали вместе, ссорились, потому что для ссоры достаточно двух человек. А необходима она в искусстве для множества.

Здесь ссорились и любили. Любовь эта проверена временем, мыслями, работой.

Писем к Аташевой сохранилось очень много. Писал Сергей Михайлович ей из Москвы, из Питера, из Америки, из Мексики. Потом, когда они поссорились надолго, он делал в своем дневнике записи об Аташевой как письма к ней.

Во время съемок «Бежина луга» при разборе церковной утвари Сергей Михайлович заболел черной оспой. Вирус черной оспы в вещах сохраняется десятилетия, а может быть, столетия.

От старого ковра заболела и умерла Комиссаржевская.

Первые дни болезни Сергея Михайловича были чрезвычайно тяжелы. Пищу ему передавали через окошко двери.

К нему в больницу пришла ухаживать Пера Аташева. Вы?ходила его и не заболела.

На съемках Аташева спорила с Сергеем Михайловичем. Она не соглашалась со сценарием Ржешевского и предвидела, как он будет изменен и как эти изменения будут спорны.

Очень сердит в споре, когда человек тебя понимает, когда он говорит все то, что ты сам знаешь, но еще не дорешил.

Аташева спорила с Сергеем Михайловичем об Иване Грозном. Спорила как равный с равным. Сергей Михайлович говорил ей:

– Когда вы будете снимать, вот так и снимете, а я вижу совсем другое.

Сергей Михайлович бывал в бедной темной квартире Аташевой, все время к ней возвращаясь. Она была его оруженосцем, его Санчо Пансой, но только Санчо Пансой образованным, прочитавшим все рыцарские романы иначе, чем прочитал Дон-Кихот.

В квартире были трое: Сергей Михайлович, Пера Аташева и Вера Юльевна – ее мать, своеобразная теща, очень любившая молодого Сергея Михайловича. Она готовила ему пирожки, покрывала их бумагой и потом подушкой, чтобы они не простыли.

Она гуляла все время по Гоголевскому бульвару, мимо кафе, которое называли «деревяшкой», мимо маленьких бревенчатых домиков, мимо тюльпанов и роз, которые развелись в Москве, ходила мимо старых лип к памятнику Гоголю, старому памятнику Гоголю, окруженному своими героями, недовольному и зябнущему, закутанному в шинель, к Гоголю, который думал о чем-то своем.

Старуха садилась среди других старух на скамейку, смотрела на Гоголя. Думала об Эйзенштейне: тот и пишет иначе и думает иначе.

Он сидит далеко от стола, сильно нагнувшись вперед, так поставив согнутые ноги, как будто хочет прыгнуть.

Мать и дочь в старой темной квартире говорили о Сергее Михайловиче, которого ни они, ни мы не могли попять. Этот крепко смотанный клубок не размотается и тогда, когда мы соберем все письма, все документы.

Пропал напряженный, но веселый голос Сергея Михайловича. И в самых трудных спорах о судьбе искусств он улыбался почти радостно и не с чувством превосходства, а с чувством нового понимания, которое вот сейчас приходит к нему и должно дойти и до нас, как волны тогда еще молодого радио.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Гиены пера
Отец издавал газету «Кто виноват?» («орган квартиры №127», как было написано в подзаголовке) — лист ватмана, обклеенный текстами и фотографиями, оформленный рисунками. Это была настоящая газета — с интервью, рубриками типа «Письма читателей» и ответами

«Пираты пера»

«Пираты пера»
И книга Гаркнесс, и статья в университетском сборнике были замечены московскими филологами из академического Института мировой литературы, что на Поварской. В то время там готовился заключительный том «Истории английской литературы». Обойтись без столь

Не удержал усилием пера[184]

1. « Война с помощью пера и чернил»
Огромная сила в бою — самолеты. Но не только разведкой и не только бомбами и пулеметным огнем помогают они своим войскам. У авиации имеется немало и других возможностей обслужить армию в военное время и оказать ей помощь в борьбе с

Проба парижского пера

КТО С ПЕРОМ К НАМ ПРИДЕТ, ОТ ПЕРА И ПОГИБНЕТ!
Ничто так не опускает писателя с небес на землю, как письмо из издательства с отказом. Даже самым великим авторам случалось получать от ворот поворот. Когда Эмили Дикинсон наконец набралась смелости отправить свои стихи на

ГЛАВА 1. П ЕРВАЯ ПРОБА ПЕРА

ГЛАВА 1. П ЕРВАЯ ПРОБА ПЕРА
В отличие от большинства русских беллетристов Лесков чуть не полжизни и не помышлял о писательстве. По собственному его показанию, “в литераторство” его “втравили” и “свели” с Краевским и Дудышкиным профессор Вальтер, Громека и другие.

Проба пера
Московский период жизни Надежды Александровны 1868–74 годов был полон забот о семье, в которой росли трое детей. Скромного капитанского жалованья Виктора Михайловича едва хватало на жизнь, и родители сами занимались их домашним воспитанием. В какой-то момент

Проба пера
Из «Чистосердечного признания» следует, что перевод знаменитых басен Хольберга стал началом духовного и нравственного падения Фонвизина, а возможно, послужил причиной будущего физического расстройства. Заказавший перевод книгопродавец X. Л. Вевер обещал

I Предки Радости и страхи семейного уклада Радости и страхи гимназиста Первые пробы пера

I
Предки
Радости и страхи семейного уклада
Радости и страхи гимназиста
Первые пробы пера
Не было у Ивана Сергеевича Шмелева отца — выдающегося математика, матери — талантливой пианистки, не было среди его родни мистиков, философов, художников, действительных тайных

Работа в газете и первый роман

Пробы пера: работа в газете и первый роман
После окончания Первой мировой войны Эрих Мария Ремарк закончил педагогические курсы для ветеранов и около года работал в школе, но подобная работа не вполне ему подходила, потому впоследствии он сменил множество различных

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Фогельман.

Перл Моисеевна Фогельман родилась 18 ноября 1900 в Российской империи города Москвы.

В 1924 году окончила театральную школу.

С 1929 — редактор «Совкино».

С 1932 — ассистент режиссёра; с 1942 — режиссёр киностудии «Мосфильм».

27 октября 1934 года стала женой Сергея Михайловича Эйзенштейна.

С 25 сентября 1943 — режиссёр 2-й категории экспортного отдела Центральной студии кинохроники (с 1944 — ЦСДФ) в порядке перевода из «Союзинторгкино».

Ушла из жизни 24 сентября 1965 года в Москве.

В 1965-м по завещанию Перы Аташевой, передавшей Союзу Кинематографистов СССР коллекцию книг, документов, личных вещей Эйзенштейна, ранее хранившихся в квартире родителей Аташевой на Гоголевском бульваре, был создан Научно мемориальный кабинет музей С. М. Эйзенштейна в двухкомнатной квартире на Смоленской.

Весь архив режиссёра был сдан на хранение в ЦГАЛИ (ныне РГАЛИ), вещи и библиотека вошли в фонд Научно-мемориального кабинета.

«Кабинет С. М. Эйзенштейна» 22 марта 2018 года прекратил свое существование.

29 декабря 2018 года в Музее кино на ВДНХа при участии Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина и РГАЛИ открылся мемориальный кабинет Сергея Эйзенштейна.

Муж — Сергей Эйзенштейн (27 октября 1934 — 11 февраля 1948), детей у них не было.

Февральской ночью 1948 года в квартире только что скоропостижно скончавшегося Сергея Эйзенштейна было людно. Всех друзей и соседей режиссер пригласил сам – всего за несколько часов до своей смерти, которую явно предчувствовал. Поторапливая гостей, он детально показал им все места с его архивами. Отдельное внимание обратил на аккуратно сложенную на краю рабочего стола стопку особо важных документов. На самой вершине той бумажной горы лежало свидетельство о браке, заключенном им 27 октября 1934 года с Перлой Моисеевной Фогельман.

Вскоре на квартиру приехала и сама Фогельман – несмотря на официальный брак, о котором почти никто не знал даже в самом близком окружении режиссера, вместе они не жили. Их отношения вообще больше походили на игру в одни ворота, когда один любит, а второй лишь позволяет себя любить. Перла Моисеевна любила. Развернув сложенное вдвое брачное свидетельство, она увидела записку, которую написала Эйзенштейну еще в 45-м: «Сергей Михайлович, пора бы нам уже и разойтись». На обороте был ответ: «Ни за что и никогда!» Эйзенштейн знал, что только она будет максимально чтить и хранить его память. И хотя в истории русского кино имя Перы Аташевой – таков был ее псевдоним – присутствует тенью Эйзенштейна, именно ей русская культура обязана сохранением не только архива ее законного мужа, но и другого великого режиссера – Всеволода Мейерхольда. Ведь после ареста последнего именно Эйзенштейн прятал все его наследие у себя в стене на даче. Для конспирации Сергей Эйзенштейн перемешал бумаги Мейерхольда со своими. А тайну эту доверил одному-единственному человеку – Пере.

Перла Моисеевна родилась в 1900 году в Москве. Свой путь в кино она, свободно владевшая несколькими языками, начала с обозрения зарубежных фильмов в журнале «Советский экран». Уже тогда она подписывала свои статьи только как Пера Аташева. Как рассказывала сама Пера, псевдоним произошел от турецкого слова ateş, что значит огонь – так прозвал ее в 20-е годы за ее темперамент один из поклонников. Тогда же, в 20-е, она познакомилась и с Эйзенштейном, на курсах которого училась режиссуре. Естественно, первоначально она относилась к нему как к мэтру, но позже они сблизились – с тех пор других мужчин в жизни Аташевой уже не было.

Пера стала ассистентом Эйзенштейна: следила за всей его перепиской, в том числе заграничной, писала под диктовку его статьи и была первой слушательницей, а порой и корректором его замыслов. Девушка не раз вступала с режиссером в полемику прямо на съемочной площадке – и как рассказывали свидетели этих споров, в такие моменты съемки могли остановиться на несколько часов. Все это время и режиссер, и Пера предельно корректно и уважительно, но настойчиво отстаивали свою точку зрения по тому или иному эпизоду фильма. Победителем все равно оставался Эйзенштейн, но часто к выводам, в которых он наверняка был уверен, режиссер приходил лишь через споры с Перой.

Вот что отмечала в своих мемуарах дружившая с творческой четой писательница Лина Войтоловская: «Умная, удивительно тонко чувствующая, остро наблюдательная Перла Моисеевна была как бы оселком, на котором он оттачивал свои мысли, свой юмор, суждения. Когда они начинали спорить, у меня всегда было такое ощущение, будто легонько ударяются друг о друга, сталкиваются и звенят, “чокаются” два бокала из чистейшего, оправленного серебром хрусталя. В самые трудные времена “отливов” и “приливов” их взаимоотношений оба они никогда не опускались ниже раз и навсегда принятого ими уровня “философского диалога” – острого, чуть иронического и бесконечно уважительного. Шутка, юмор, полемика, открытый спор. Была ли это маскировка? Безусловно, нет! Просто таковы были они оба, под стать друг другу, хотя один был мыслителем, режиссером, мэтром, другая – его ученицей, помощницей, женщиной, как и всякая другая, часто страдавшей от любви мужчины к одиночеству и свободе!»

Острая необходимость друг в друге стала очевидна во время затяжной командировки Эйзенштейна по Европе, США и Мексике с августа 1929-го по май 1932-го. Переписка между ними тогда не прерывалась ни на день. Всего в эпистолярном наследии режиссера 180 писем Аташевой – больше он написал только своей матери! И до сих пор все эти письма – кладезь ценной информации для биографов Эйзенштейна. По приезде обратно в советскую Россию Сергей Михайлович подарил Перле Моисеевне альбом художника Хосе Клементе Ороско о гражданской войне в Мексике. На большинстве картин есть soldadera – женщина-солдат, сопровождающая своего возлюбленного в боях. Надписав альбом, Сергей Михайлович определил свое отношение к Пере Аташевой: «Моей дорогой солдадере от всего сердца. Ее старик. Москва 8 IV 1934». Через несколько месяцев они оформили брак, но вместе так никогда не жили, лишь изредка появляясь вдвоем в общественных местах и обращаясь друг к другу исключительно на «вы».

Брак для Эйзенштейна был лишь свидетельством крепкой дружбы. Аташева же видела в грезах полноценную семью, мечтала о детях, но оставалась рядом с режиссером – даже в самых трудных ситуациях. Так, когда, собирая реквизит для «Бежина луга», Сергей Михайлович заразился черной оспой, Перла Моисеевна была единственной, кто посещал его в больнице. Когда же фильм был запрещен к показу, именно она помогла ему пережить травлю – зная о суицидальных настроениях режиссера, изо всех сил возвращала его тягу к жизни.

Думается, что те же эмоции испытывала и Аташева. Однако она оставалась самым верным другом и доверенным лицом режиссера до самой его смерти. В ее собственной фильмографии были документальные фильмы «Боевой киносборник № 5», «Наша союзница Америка», «Освобожденная Чехословакия» и «Колхоз “Красный Октябрь”». Последним ее фильмом стал «Памяти С. М. Эйзенштейна», снятый в 1948-м. Режиссерская карьера Аташевой на том была закончена: вскоре началась кампания по борьбе с космополитизмом, и под предлогом сокращения штата Центральной студии документальных фильмов Перлу Моисеевну уволили. Все последующие годы она занималась двумя вещами: переводами и сохранением памяти об Эйзенштейне.

Унаследовав все рукописи режиссера и понимая их важность, Аташева на протяжении многих лет пыталась создать музей-квартиру Эйзенштейна. Уже в 48-м она написала письмо Ворошилову с просьбой разрешить открытие музея в квартире Эйзенштейна, но получила отказ. Вскоре ее попросили освободить эту квартиру, принадлежавшую «Мосфильму». Все документы и все убранство Пера перевезла тогда в свою небольшую квартирку на Гоголевском бульваре, где она жила с родителями. Места не хватило –пришлось распродать почти всю обстановку родительского дома, чтобы разместить там вещи Эйзенштейна.

Аташева организовала посмертное издание книг и альбомов Эйзенштейна – она вообще, кстати, первой показала публике его рисунки. Квартиры Перы – сначала на Гоголевском бульваре, а затем и на Смоленской улице – стали первыми центрами наследия Эйзенштейна, в которые стекались кинематографисты и исследователи творчества режиссера. Совместно с ними Пера Аташева готовила к печати неопубликованные труды Сергея Михайловича, подготовила собрание сочинений режиссера в шести томах.

Ее не стало 23 сентября 1965 года. Согласно завещанию ее квартира вместе со всеми документами и вещами Эйзенштейна досталась Союзу кинематографистов СССР. Легендарная Smolenskaya, как называли этот культовый для истории кино объект кинематографисты всего мира, прекратил свое существование в марте 2018 года. Книги и предметный фонд кабинета были вывезены на ВДНХ, где в конце того же года открылся новый мемориальный кабинет Сергея Эйзенштейна.

Сергей Эйзенштейн и жена его Пера

ЭЙЗЕНШТЕЙН СЕРГЕЙ
ЭЙЗЕНШТЕЙН СЕРГЕЙ (кинорежиссер: «Стачка», «Броненосец „Потемкин“ (оба – 1925), „Октябрь“ (1927), „Бежин луг“ (193–1937), „Александр Невский“ (1938), „Иван Грозный“ (1945) и др.; скончался 11 февраля 1948 года на 51-м году жизни). Великий кинорежиссер имел слабое сердце.

ЭЙЗЕНШТЕЙН Сергей

ЭЙЗЕНШТЕЙН Сергей

ЭЙЗЕНШТЕЙН Сергей (кинорежиссер: «Стачка», «Броненосец «Потемкин» (оба – 1925), «Октябрь» (1927), «Бежин луг» (1937), «Александр Невский» (1938), «Иван Грозный» (1945) и др.; скончался 11 февраля 1948 года на 51-м году жизни).
Великий кинорежиссер имел слабое сердце. Детей с

ЭЙЗЕНШТЕЙН СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ

ЭЙЗЕНШТЕЙН СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ
(род. в 1898 г. – ум. в 1948 г.)

Советский режиссер театра и кино, художник, теоретик искусства, педагог. Доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат Сталинской премии СССР. Создал новый метод – «монтаж аттракционов»,

Пера Аташева
Имя этого человека живет в собрании сочинений Эйзенштейна. Она была журналисткой, в прошлом актрисой; была человеком мужского ума, твердого слова, человеком бескомпромиссным. Она много работала, умела спорить и, конечно, не была счастливой. Ей приходилось

В 1942 году Сергей Эйзенштейн пригласил Раневскую в свой знаменитый фильм «Иван Грозный» на роль Евфросиньи Старицкой.

В 1942 году Сергей Эйзенштейн пригласил Раневскую в свой знаменитый фильм «Иван Грозный» на роль Евфросиньи Старицкой.
Великий режиссер, гениальный сценарий, сложная большая роль – конечно Раневская с восторгом согласилась. Но время шло, а ее на пробы так и не вызывали. В

Эйзенштейн Сергей Михайлович
1898–1948
советский режиссёр театра и кино
Сергей Эйзенштейн родился в Риге (Российская империя) 22 января 1898 года в состоятельной семье городского архитектора Михаила Осиповича Эйзенштейна. Его отец, Михаил Осипович Эйзенштейн, был рижским

Григорий Козинцев Сергей Эйзенштейн

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Эйзенштейн.

Благодаря фильму «Броненосец „Потёмкин“» его имя стало синонимом советского кино 1920-х годов. В 1958 году в результате опроса киноведов из 26 стран в рамках Всемирной выставки в Брюсселе «Броненосец „Потёмкин“» был признан «лучшим фильмом всех времён и народов».

Детство и юность

Семейный портрет, 1900

Революция дала мне в жизни самое для меня дорогое — это она сделала меня художником. Если бы не революция, я бы никогда не «расколотил» традиции — от отца к сыну в инженеры. Задатки, желания были, но только революционный вихрь дал мне основное — свободу самоопределения.

Из театра в кино

Сергей Эйзенштейн, начало 1920-х

Кинофильм «Броненосец „Потёмкин“»

С Г. Александровым, У. Диснеем и Э. Тиссэ в Голливуде, 1930

30 апреля 1930 года Эйзенштейн заключил в Париже контракт с американской кинокомпанией Paramount. В Голливуде написал сценарии «Золото Зуттера», «Чёрное величество», «Американская трагедия». В последнем разработал метод внутреннего монолога, позволяющий воплощать на экране внутренний мир, психологию человека. Эти сценарии Эйзенштейна высоко оценили Теодор Драйзер и Эптон Синклер, Чарльз Чаплин и Уолт Дисней, но Paramount воздержалась от их постановки.

Эйзенштейн потерял доверие его товарищей в Советском Союзе. Его считают дезертиром, который порвал со своей страной. Боюсь, люди здесь вскоре потеряют к нему интерес. Очень сожалею, но все эти утверждения являются фактом.

Возвращение в СССР

Обратите внимание на Эйзенштейна, старающегося через Горького, Киршона и некоторых комсомольцев пролезть вновь в главные кинооператоры в СССР. Если он благодаря ротозейству культпропа добьётся своей цели, то его победа будет выглядеть как премия всем будущим дезертирам.

Гибель своего мексиканского фильма Эйзенштейн пытался забыть в работе. Он преподавал в киноинституте, возглавил кафедру режиссуры, написал несколько теоретических и публицистических статей и киносценариев, пробовал работать в театре. Но его творческие замыслы не встретили поддержки. Эксцентрическая комедия «М. М. М.» и киноэпопея «Москва» остались нереализованными.

8 января 1935 года на Первом Всесоюзном совещании творческих работников кинематографии Эйзенштейн выступил с большим докладом, в котором попытался определить своё место в новой политической и кинематографической ситуации, пересмотреть свои монтажные теории в соответствии с новыми требованиями кинематографа «драмы и характеров» и обещал скоро включиться в производство.

Кинофильм «Бежин луг»

7 августа в связи с успешной работой киностудии «Мосфильм» в условиях Великой Отечественной войны Эйзенштейну как художественному руководителю студии была объявлена благодарность. Он был включён в состав редколлегии по выпуску «Боевых киносборников». Выступил на «Мосфильме» с докладом на совещании, посвящённом оборонной киноновелле.

В смертельной схватке сейчас встретился носитель звериной идеологии — фашизм с носителями гуманистического идеала — Советским Союзом и великими его сподвижниками в этой борьбе — с Великобританией и Америкой.

«Дайте мне точку опоры и я переверну землю!» — говорил Архимед.

«Дайте нам точку опоры, — взывают из мрака угнетённые фашизмом народы, — и мы расправимся с нашими поработителями!»

Есть такая точка опоры!

Опора в этой священной борьбе — Советский Союз.

Славяне уже поднялись. И не должно остаться на поверхности земного шара ни одного еврея, который тоже не поклялся бы всеми доступными ему средствами и силами участвовать в этой священной борьбе.

6 октября был освобождён от обязанностей художественного руководителя киностудии «Мосфильм» на время работы над фильмом «Иван Грозный». 8 октября опубликовал в газете «Правда» статью «Кино против фашизма». 14 октября вместе со студией выехал в эвакуацию в Алма-Ату. 16 ноября 1941 года был утверждён членом художественного совета Центральной Объединённой киностудии (ЦОКС) в Алма-Ате.

Кинофильм «Иван Грозный»

Режиссёр Сергей Эйзенштейн во второй серии фильма «Иван Грозный» обнаружил невежество в изображении исторических фактов, представив прогрессивное войско опричников Ивана Грозного в виде шайки дегенератов, наподобие Ку-Клус-Клана, а Ивана Грозного, человека с сильной волей и характером, — слабохарактерным и безвольным, чем-то вроде Гамлета.

Эйзенштейн тяжело переживал судьбу своего фильма. Он до последнего дня работал над его исправлением, как всегда, сочетая творчество с теоретической, публицистической, педагогической и общественной деятельностью.

Последние годы жизни

2 февраля 1946 года в Доме кино на балу в честь лауреатов Сталинской премии с Эйзенштейном случился инфаркт миокарда. В Кремлёвской больнице и позднее в санатории «Барвиха» он начал писать свои мемуары.

23 ноября 1946 года ему была вручена медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».

19 июня 1947 года Эйзенштейн получил назначение на должность руководителя сектора кино Института истории искусств АН СССР. В этот период он работал над исследованием «Пафос», серией очерков «Люди одного фильма», «Иван Грозный», над исследованием «О стереокино» и вернулся к статье о цвете в кино.

Сергей Эйзенштейн. Очередь, 150 человек (1916)

Сергей Эйзенштейн рисовал с раннего детства и оставил огромный архив рисунков, эскизов, набросков, раскадровок, которые до сих пор представляют собой богатейший материал для исследования. При жизни он не был оценён как художник. Лишь одна небольшая выставка его рисунков была показана в США, и он с удовольствием цитировал в мемуарах хвалебную рецензию на неё в The New York Times, но это была прежде всего выставка всемирно известного кинематографиста. Через 9 лет после смерти Эйзенштейна в Центральном доме работников искусства в Москве состоялась большая персональная выставка его графики. В 1961 году в издательстве «Искусство» вышла первая книга рисунков Эйзенштейна, благодаря которой он стал широко известен и как художник.

Памятные монеты Банка России к 100-летию со дня рождения Эйзенштейна. 2 рубля, серебро, 1998

Награды, премии, звания

Ордена и медали:

Образ в культуре и искусстве

Почтовая марка СССР. Советское киноискусство. Броненосец «Потёмкин». Номер в каталоге ЦФА 3257, 1965

Музей-квартира также послужил базой для создания Музея кино, о котором мечтал и сам Эйзенштейн. В выставочных залах Музея кино время от времени демонстрировались экспонаты из фондов Музея Эйзенштейна. В сам музей-квартиру широкому кругу посетителей было не попасть. Каждый квадратный метр тесной двухкомнатной квартиры служил фондохранилищем.

Румянцева-Клейман В. В Доме Мастера. Мир Сергея Эйзенштейна. — М.: Белый город, 2018. — 368 с. I SBN 9785001190110.

КТО С ПЕРОМ К НАМ ПРИДЕТ, ОТ ПЕРА И ПОГИБНЕТ!

Когда Эмили Дикинсон наконец набралась смелости отправить свои стихи на рассмотрение, ей сообщили, что «дефекты в них видны не хуже, чем удачные места» и что «они в целом лишены качеств, присущих настоящей поэзии».

Герман Мелвилл много месяцев трудился над «Моби Диком», только для того чтобы получить его назад от одного из издателей с припиской: «Очень длинно и довольно старомодно».

Один американский издатель так и не понял смысла «Скотного двора» Джорджа Оруэлла. Он вернул рукопись автору с резолюцией: «В США истории про животных продать невозможно».

Айн Рэнд отделалась сравнительно легко. Ее объемистый труд «Атлант расправил плечи» был охарактеризован как «непригодный для публикации и продажи». Фолкнер однажды получил более резкий ответ. Редактор отверг его роман «Святилище» (1931) — скандальную историю, в которой девушку насилуют кукурузным початком, — написав автору: «Я не могу это опубликовать! Нас обоих посадят!»

Почти так же, как отказы, на авторов действуют ругательные рецензии. Книжное обозрение «Нью-Йорк тайме» чуть не истощило свой словарный запас, разнося по косточкам «Радугу земного тяготения» Томаса Пинчона. Обозреватель назвал книгу «невероятно туманной, нарочито усложненной, глупой, непристойной, забавной, трагичной, пасторальной, историчной, философской, лиричной, зубодробительно скучной, вторичной, ужасающей, холодной, раздутой, неестественной и отвратительной». Об Уолте Уитмене, одном из самых любимых в современной Америке поэтов, критик из бостонского «Интеллидженсера» написал: «Возможно, он сбежавший из сумасшедшего дома жалкий безумец, пребывающий в состоянии бреда».

Ну и, разумеется, писатели часто нелестно отзываются о творчестве своих товарищей по литературному цеху. Иногда даже слишком нелестно. Роберт Грейвз, автор исторического романа «Я, Клавдий», однажды назвал поэта Дилана Томаса «валлийским онанистом-демагопом, который даже не в состоянии заплатить по счетам». Генри Джеймс возмущался, что «Герберт Уэллс обрушивает на читателя информацию так, будто спешит опустошить свой мозг. Это похоже на бездонный ночной горшок, содержимое которого выплескивают из окошка». По мнению Уильяма Фолкнера, Марк Твен был «никчемным писакой, которого в Европе наверняка сочтут четверо-сортным». Амброз Бирс наградил Оскара Уайльда эпитетами: «несусветный болван», «мошенник», «пустоголовый» и «фат» — и все это лишь в двух предложениях.

Даже признанный гений английской литературы не был застрахован от критики. Вольтер пренебрежительно отзывался о писательском наследии Шекспира как о «большой куне навоза», а его самого именовал «пьяным дикарем». Чарлз Диккенс тоже пытался ознакомиться с работами Барда, но «они оказались такими невыносимо занудными, что меня затошнило». Толстой находил их «грубыми, аморальными, вульгарными и бессмысленными». Видимо, чем больше литературный дар, тем больше у тебя возможностей уязвить соперника и тем больше мишень, которую носишь на спине ты сам.

Рисунок пером
Я нашла это все потому, что сначала отыскала одного старого своего учителя, учителя рисования. Он не помнил меня, конечно, но я вспомнила и даже узнала его, когда пришла в его кирпичный домик на самом берегу Волги. Иван Николаевич Потехин, художник, старожил

Пером и кистью

Пером и кистью
Эту небольшую главу я начинаю с милого моему сердцу предмета — с Пушкина. Правда, на этот раз речь пойдёт не о его стихах, не о его прозе или драматургии, а о Пушкине — художнике в узком смысле этого слова, о рисунках его. Рисунков этих очень много, что-то около

Наука без морали погибнет
— Думаю, нам не следует обожествлять Академию наук. В стране, кроме нее, может существовать множество научных сообществ. Вообще — настоящая наука развивается не очень большими коллективами. Если в исследовательской организации работают

Вольфганг Акунов КРЕСТ И ЗВЕЗДА ГЕНЕРАЛА КРАСНОВА ИЛИ ПЕРОМ И ШАШКОЙ

Вольфганг Акунов
КРЕСТ И ЗВЕЗДА ГЕНЕРАЛА КРАСНОВА ИЛИ ПЕРОМ И ШАШКОЙ

«Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь».
Надпись на Баклановском знамени.

«Невостребованный прах»

Его бренные останки покоятся среди так называемых невостребованных прахов жертв

Глава седьмая Словом и пером

Глава седьмая
Словом и пером
Первый город на территории Донбасса — это Бахмут. В сохранившемся древнем документе сказано, что по обе стороны речки Бахмут построена «крепостца». Назначение нового поселения — отражать набеги кочевников с «дикого поля», охранять южные

ОСИНСКИЙ РИСУНОК ПЕРОМ

Н. О СИНСКИЙ
РИСУНОК ПЕРОМ
До 1917 года я знал и чувствовал Ленина только на расстоянии: в эмиграции или в высылке, за границей не был и всю дофевральскую партийную жизнь провел в России, и притом не в Питере, где живал нелегально Ленин. Признаюсь, в естественной, по молодости

С пером против господства тиранов

С пером против господства тиранов
Освободившись от религиозных сомнений, Энгельс продолжал изучать в свободное время труды Гегеля. На протяжении нескольких недель каждый вечер Фридрих читал его «Лекции по философии истории», а также произведения других философов.