АЛЕКСАНДРОВ АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ НИЖНИЙ НОВГОРОД

5 марта 2018 года исполняется 55 лет доктору юридических наук, профессору, профессору кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД России Александрову Александру Сергеевичу

Александров Александр Сергеевич, профессор кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД, профессор кафедры уголовного процесса и криминалистики Нижегородской правовой академии

доктор юридических наук, профессор

Автор 290 опубликованных научных работ, включая 70 учебников, монографий, учебно-методических пособий и 90 статей в ведущих юридических журналах, входящих в перечень ВАК РФ.

Учебники и курсы автора

Александров Александр Сергеевич, доктор юридических наук, профессор, кафедра уголовного процесса Нижегородской академии МВД России, г. Нижний Новгород, Россия

Александрова Ирина Александровна, доктор юридических наук, доцент, кафедра уголовного и уголовно-исполнительного права Нижегородской академии МВД России, г. Нижний Новгород, Россия

Письмо московскому другу

«Если ты собрался в Нижний Новгород 
(по своим научным делам), 
Нацепи значок МАСП,
И тебя встретят как друга.
В противном случае, пеняй на себя.
Тебя ведь предупреждали заранее».
«Нижегородская лирическая» // Песня ГГ НШП

Мой друг, в продолжение нашего недавнего разговора об уголовно-процессуальной науке и о всех нас – тех, кого она объединяет, я пишу тебе это письмо. Не удивляйся необычности формата – это осознанный выбор риторической стратегии обсуждения волнующих нас проблем. Жанр «научная статья» – условность. Почему бы не отбросить некоторые условности ради смысла, который я хочу донести до тебя, но и не только для тебя.  Я думаю, новый жанр привлечет внимание аудитории, значит, цель моя (актуализация вопроса) будет достигнута.

Итак. Ты был талантлив и уехал в Москву, когда понял: нет перспектив для научного и карьерного роста в провинции. А я вот остался. « Но сожалений горьких нет, как нет».

Не спорю душновато в учебных заведениях МВД, тем более, что руководство некоторых из них атмосферу не озонирует. Но и в Москве, судя по всему, ты  нашел только усталость, а не новое дивное диво. Перемена мест не способствовала просветлению и качественному изменению научного роста.

Когда ты говорил, я молчал, мне было интересно узнать мнение москвича (пусть хотя бы и «нового москвича») о состоянии нашей родной уголовно-процессуальной науки в московских институтах. Ведь остатки пиетета к московской научной школе, признаю, оставались и у меня. Было время, я учился на текстах московских, питерских старших коллег; они создали то смысловое пространство, в котором мы теперь живем, конкурируем, ищем истину. Так что прошлые заслуги никто не ставит под сомнение. Речь зашла о теперешнем состоянии дел.

Напомню другие ключевые моменты твоих рассуждений. С некоторыми я полностью согласен, на некоторые возражу.

Начнем с того, что все мы все желаем добра нашей науке и нашей стране. И мы все озабочены тем, что ситуация развивается не так, как нам хотелось бы, включая и научную деятельность по специальности 12.00.09. Если в  имперский, советский периоды образцы нашей правовой, процессуальной культуры тиражировались по всему миру (вспомни, Египет, КНР и т.д.), то теперь русское культурное правовое пространство сжимается подобно шагреневой коже. Теория уголовного процесса в этом плане не исключение. В этой части в полностью разделяю твою озабоченность: наш УПК вряд ли может считаться модельным даже для стран СНГ.

Твои оценки состояния традиционных научных центров, расположенных в Москве, подтвердили мои худшие опасения. То, что они деградировали и стремительно утрачивают свой авторитет очевидно для всякого объективного наблюдателя.

Ты разочарован и я то же: в Москве я нахожу только суету и томление духа. Причины этого явления разные, но факт налицо. И зря обижалась уважаемая П. А. Лупинская, наша наука (прежде всего в виде ее московского эталона) именно поглупела, другого слова я не могу подобрать.

И где же она знаменитая столичная профессура? В. Савицкий, А. Ларин, И. Петрухин и многие другие ушли; те, кто остался, на мой взгляд, не могут претендовать на роль властителей умов и законодателей мод. Почти исчезло поколение великих шестидесятников, с работами которых связан расцвет советской процессуальной науки, новая поросль столичных процессуалистов гораздо беднее.

И потому я скажу так: прошло то время, когда научный дискурс формировался в столице. К сведению тех, кто все еще пребывает в этом заблуждении: мы теперь (в так называемой провинции) смотрим не на Москву и не на Питер, а на Запад.  Идем по пути, по которому идут Киев, Вильнюс, Рига и другие те, что раньше были в орбите Москвы, а теперь сошли с нее и открыты для всех интеллектуальных ветров. Скажу, друг, более, Москва – интеллектуальная провинция, как и некоторые другие российские города.

А с другой стороны, при желании всюду можно общаться с зарубежными коллегами, и брать информацию из первоисточников. Научная мода приходит в Россию с Запада, так зачем нам посредники, когда есть интернет? Когда возможны прямые контакты с писателями из Европы, Америки?

– И что такого могут сделать московские или питерские ученые, чего не смогли бы сделать мы?

– Да ничего.

– А что можем  сделать мы, чего не смогут они?

– Да все.

Но учебная литература – это одно, а наука несколько другое. Мы ведь о настоящей науке беспокоимся?

Так вот, ты помнишь, хоть один текст, написанный московскими коллегами, который можно было бы признать событием в научной мире? Да, такое бывало в начале 90-х годов. А потом – тишина.

Наука переместилась из центра на периферию (хотя периферия неоднородна). Могу привести много доказательств этого. Кто первый дал научное описание апелляционному производству, институтам уголовного преследования, особого порядка судебного разбирательства, досудебного соглашения о сотрудничестве? Не правда ли: специалисты из Нижнего Новгорода, Волгограда, Томска, Омска, Самары, Оренбурга, Воронежа? Регионалы вносят свой скромный вклад в развитие науки уголовного процесса. Они долго думали, что в столицах делается лучшая наука, но теперь – нет.

Да, в виду того, что концентрация «научных кадров» самая высокая по-прежнему в центре, мы ожидали до недавнего времени чего-то большего от наших столичных коллег. Но создается впечатление, что они замкнулись в своем кругу, делая какие-то непонятные нам «важные дела», и не совсем даже осведомлены о научных событиях в других частях страны.

Конечно, деньги и административный ресурс по-прежнему при Москве. Да, формально, Москва определяет кто прав, а кто не прав. Можно продолжать считать себя центром вселенной и пребывать в этом сладостном заблуждении: тиражировать свои книги через свои издательства, издаваться в своих журналах, цитировать друг друга и пр. Тем временем единое смысловое пространство распадается.

Для науки, как ни странно это может прозвучать для некоторых, нужна свобода творчества, независимость, доступ к источникам информации – все это есть у нас. Мы говорим и пишем то, что думаем. И думаем о мире и об уголовном процессе то, что реально они представляет, а не то, что велят из высоких начальственных кабинетов. Мне кажется, этим мы отличаемся в лучшую сторону от столичных писателей.

Некоторые юристы, получившие полусоветское юридическое образование, стали большими начальниками и теперь определяют «стратегию» государственно-правового строительства, инициируют и проводят в жизнь законы, которые идут вопреки закономерностям врастания нашего права в европейское правовое пространство и даже противоречат здравому смыслу (который вопиет против безудержного раздувания карательного аппарата и роста расходов на него, против усложнения, формализации процедуры получения доказательств, против забюррокрачивания, усложнения производства в судебных контрольно-надзорных стадиях).

Знаешь, это как-то все начинает надоедать.

Существует угроза того, что вслед за потерей морального авторитета, потерей власти над умами, Москва потеряет и все остальное – страну. Можно лишиться богатства и победить, можно потерять оружие и все равно победить. Но если потеряна вера в государство, в общий проект – не выжить. Что-то такое Конфуций говорил. Вот у нас истощается такая вера.

Россия сейчас находится в трудном положении. Ей грозит утрата национальной самоидентичности, она может раствориться в более сильной агрессивной интеллектуальной среде. Источники сопротивляемости, иммунитета общественного организма – в культуре. И уголовно-процессуальная наука – элемент этой культуры. Если не будем думать, придумывать, предлагать на рынке интеллектуальных идей свою продукцию мы исчезнем из истории. А это могут делать только свободные люди.

Говорят о судебной реформе, модернизации, но что мы видим на деле? Среди руководства правоохранительных органов идет разрушительная клановая борьба. Людьми со связями создаются все новые и новые правоохранительные структуры, с помощью которых они с упоением занимаются переделом собственности. Профессионализм заменен личной преданностью, правда – гламуром. И все это происходит в столице. Спрашивается, можно ли вас, москвичей, после этого уважать?

Надо понимать, что закон не может быть выше уровня правовой культуры. Процессуалисты имеют тот УПК, который заслуживают. Народ имеет то уголовное судопроизводство, в в котором не защищены его права. Все мы виноваты в том, что происходит при нашем попустительстве, молчании, лени.

Большинство коллег осталось в советской культурной парадигме, сохранив верность не только ее ценностям, ее духу, но и сохранив способ смыслопроизводства. Стали ли идеи состязательности, прав человека, свободы императивом для процессуалиста? Так чтобы он интуитивно при выборе интерпретации отстаивать эти ценности. Нет. Самый яркий пример тому – миф о едином следственном аппарате, который якобы решит все проблемы предварительного следствия, а также апологетика этого мифа. Плохое знание русской правовой культуры и невежество в отношении западной – вот объяснение сегодняшней ситуации. Отсюда шараханья из одной крайности в другую (вслед за вождями, чутко ловящими политическую конъюнктуру), отсюда столь легкий откат на исходные – традиционные, следственно-инквизиционные позиции, с ранее занятых в законодательстве «состязательных» высот. Все это не случайно – не сложилось культурной, идейной среды для того, чтобы подняться над советской парадигмой и ее ядром – теорией доказательств.

Не было у нашей судебной реформы культурного, духовного стержня, а за деньги, по приказу власти, как выяснилось, без веры новое право создать нельзя. Наука превратилась в бизнес и бизнес достаточно гнилой, коррупционный (здесь москвичам нет равных). Она существует сама по себе, служа источником дохода для профессионалов. Поэтому настоящая наука (объективное экспертное мнение) и не нужна ни законодателю, ни правоприменителю.

Но ведь мы еще живы? И кто-то из нас должен уметь «встать и сказать», кто-то должен аккумулировать общественное мнение, взять на себя организацию интеллектуального пространства, строить это самое гражданское общество в науке. Где эти люди, чей авторитет происходит не от их высоких должностей и заработан научным трудом?

Сразу признаюсь, что с недоверием отношусь к любым инициативам насаждать институты гражданского общества сверху. Поэтому надеюсь только на себя и своих партнеров.

Не пора ли тем, кто официально представляет собой цвет научной мысли, трезво посмотреть на себя и признать свое банкротство и отсутствие способности возглавить научный прогресс. Пришло время просить о помощи. Мы окажем поддержку. Как в 1612 году – научим москвичей Родину любить. Если серьезно, может, в самом деле, настало время нам всем вместе взяться за формирование институтов научного сообщества, общественной экспертной оценки научного продукта, законопроектов.

И вот тут я не разделяю твой скепсис: типа бесполезно что-либо предпринимать. Нет не бесполезно. Каждый должен выполнять свой долг и хотя бы иногда говорить то, что думает и не жаться по углам. Не просто поговорили и разбежались, пора что-то делать конкретное. Истина – это то, что я могу говорить в любой аудитории. Если в одной аудитории я говорю одно, в другой другое, все это ложь. Хватит врать и бояться. Надеяться на доброго царя. В этом плане я не доверяю ассоциации юристов России, где собрались одни начальники (некоторые с подмоченной репутацией), и от лица  профессионального сообщества излагают истины в последней инстанции. Иначе как злоупотреблением своим положением, использованием неконкурентными преимуществом их инициативы я назвать не могу.

На мой взгляд, принципиально важно, чтобы мы – ученые сами по своей инициативе взялись за объединение нашего сообщества и обновление научного процесса.

Процессуалисты всех стран СНГ – объединяйтесь! Есть и конкретное предложение относительно проекта, вокруг которого можно начать объединиться некоторым «рассерженным профессорам», а там и всем здоровым научным силам. Но об этом после.

написал 5-11 февраля 2010 г. , Москва-СПб.

Дополнил, переделал 4 ноября 2010 г. Н. Новгород

Уникальному учёному – с признанием и уважением
от учеников

Про него порой нам скажут: непонятный он у вас:

То поэму про вас сложит, то похвалит лишний раз!

Ну а мы ведь им гордимся и не сердимся ничуть,

Сочинит ли он поэму, про статью ответит «жуть»!

Мы ведь знаем он фигура, мало кто ему под стать,

И своим авторитетом будет он нас защищать!

Он не ищет поощрений, он не жаждет похвалы,

Но таков его характер – выдать публике научные плоды!

Коль он нам такой «достался», будем мы его беречь:

Не обидим, не расстроим, а поддержим его речь!

Мы, конечно, понимаем, без труда не обойтись,

Чтоб профессор в нас поверил, надо силы приложить,

Много рвенья и усилий – его внимание заслужить!

И познав закон науки, мы профессора не подведём,

Вопреки его прогнозам, на защите мы блеснём!

В грязь лицом мы не ударим и профессора одарим

Благородной нежной речью.

Ведь не зря Вы нас учили толковать и разъяснять,

Делать выводы и к месту эмпирику применять!

Мы впитали Ваши знанья, Ваш настрой и Вашу «стать»,

И юными учёными теперь нас можно величать!

Вы добились, чего хотели, благодарны мы с лихвой,

И теперь мы дружно скажем:

Наш профессор дорогой!

Поздравляем с юбилеем, дважды 5 – красивый знак,

В нём ведь весь Ваш темперамент: всегда первый, всё на «5»,

Пусть и впредь Вас ожидает лишь прекрасная пора,

Ну а мы пообещаем только радовать всегда,

От души мы пожелаем счастья, творческих побед,

Вновь великих достижений, вдохновенья, долгих лет!!!

Александр Сергеевич Александров родился 5 марта 1963 года в г. Свердловске. В 1985 году закончил юридический факультет Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина. С 1985 по 1991 год служил в органах прокуратуры в должности следователя. В 1992 году Александр Сергеевич поступил в адъюнктуру Нижегородского юридического института МВД России. В 1995 году под научным руководством профессора В. Е. Гущева защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата юридических наук по теме «Диспозитивность в уголовном процессе». В 2003 году А. С. Александров защитил докторскую диссертацию по теме «Язык уголовного судопроизводства». В 2005 году ему присвоено ученое звание «профессор».

Профессором А. С. Александровым создана концепция обвинительной власти государства и ее деятельности — уголовного преследования. Это позволило сделать предложения о реформе досудебного производства по уголовному делу, выявить природу новых институтов прекращения уголовного дела (преследования), досудебного соглашения о сотрудничестве и иных компромиссных форм разрешения уголовно-правового спора.

Профессором А. С. Александровым активно ведутся исследования методологических основ языка уголовного процесса. Это направление названо им судебной лингвистикой. Судебная лингвистика — синтетическое учение о природе уголовного судопроизводства, созданное на стыке юриспруденции и лингвистики. В русле этого учения реализуется когнитивная программа пересмотра базовых классических представлений науки уголовного процесса.

На концептуальной основе судебной лингвистики развивается новая теория судебных доказательств: учение о доказывании и доказательствах в условиях состязательного судоговорения. Под его руководством научной общественнсти представлена «Доктринальная модель уголовно-процессуального доказательственного права Российской Федерации».

Александром Сергеевичем опубликовано свыше 200 научных работ. Под его научным руководством защищены свыше 20 кандидатских диссертаций.

Александр Сергеевич — один из основателей Международной ассоциации содействия правосудию, руководитель проекта — «Живой уголок dr. Aleksandroff’a».

Поздравляем Александра Сергеевича с юбилеем, желаем ему здоровья, дальнейших побед и свершений!

Стратегия развития в XXI веке. Материалы XVIII Международной научно-практической конференции. , 2021 (776 с. ) С. 27-31.

«-А ты кто такой, скажи пожалуйста?

— А ты кто такой?

— Нет, кто ты такой, я спрашиваю?!»

Ильф И. А, Петров Е. П. « Золотой теленок»

Целью статьи является просвещение научного сообщества, относящегося к специальности 12.00.08, относительно кризиса, в котором оно пребывает, и пути выхода из этого кризиса.

Время и место вполне подходят для серьезного разговора об общих теоретико-методологических, если угодно — идеологических основах будущей объединенной «уголовно-правовой науки». Надлежит договориться об общем и отраслевом — особенном, которые есть и будут в нашей «криминалистической» сфере юридического знания. И сообразно с этим делать наше научное дело.

Для начала определимся с тем, кто мы и каково место каждого из нас в общем научном доме. Основа, мировоззрение, картина уголовно-правового мира должна быть общей. Полагаем, с этим все согласятся. Но какая она? материальная или процессуальная? – это уже предмет спора.

Установление примата процессуальной науки над материальной означает переворот в мировоззрении и новую уголовную политику, иной поход к пониманию того, как надо обеспечивать безопасность государства, общества от криминальных угроз.

Суть переворота в правопонимании заключается в замене традиционного представления о статичности «объективного-приказного права», данного нам государством, на представления о знаковой (текстовой) природе права, о его диалогичности и антропоцентризме, как атрибутивных (сущностных) свойствах.

Поскольку «уголовно-правовое средство» «творится» в процессе (толкования текста статьи уголовного кодекса) по уголовному делу, постольку верно утверждение, что «процессуальное начало» первично в уголовно-правовой охране общественных отношений, правовая система противодействия преступности имеет процессуальную основу.

Постулат о процессуальности права будет нашим первым и главным доводом в пользу того, что процессуальная наука является ведущей отраслью правого знания о преступлении и привлечении к ответственности за него.

2. Довод заключается в том, что современная российская научная школа уголовного права по причине своей архаичности, не способна ответить на вызовы времени и мешает вырабатывать стратегию преобразования правовой системы противодействия преступности.

Главные недостатки теории уголовного права (помимо недооценки роли уголовного процесса в «действии уголовного права») заключаются в трактовке (а) основания уголовной ответственности, (б) привлечения к уголовной ответственности, (в) освобождении от уголовной ответственности.

Господствующая доктрина уголовного права смыкается со следственной теорией (поискового) процесса. В совокупности они и формируют модель уголовной политики карательного типа и установление социальной справедливости «уголовным правом».

Мы считаем это порочной идеологией, которая присуща не правовому демократическому государству, а автократии, каковыми были советская и царская государственная власть, при которой и были созданы вышеназванные идеологемы.

Мы видим в этом разрушение основы правового регулирования: равенства всех перед законом и судом (статья 19 Конституции России). Выделение субъектов предпринимательских преступлений в отдельную касту неприкасаемых для правоохранителей в лице сотрудников органов внутренних дел, которые, напротив, презюмируются уголовным законом как заведомо боле опасные нарушители уголовного закона (пункт «о» статьи 63 УК РФ) – тупиковый путь в правовом развитии. Как показывает исторический опыт создание привилегированной группы (новой аристократии) – прямой путь к сословному, дифференцированному суду и праву, а далее к революции и слому государства. Россия в этом плане демонстрирует незавидное постоянство. Нечувствительность к этой угрозе является важным доказательством их профессиональной непригодности и утраты правильных ориентиров в правовом строительстве.

По вопросу о противодействии преступлениям экономической направленности, мы считаем, научное сообщество более всего дискредитировало себя. Впрочем, есть и другие примеры несостоятельности – на концептуальном, доктринальном уровне. Мы имеем в виду, опыт со специализацией составов мошенничества, других составов. Стратегическая ошибка заключается в подмене реальной реформы уголовного права и процесса мелочными изменениями особенной части уголовного права. Спецификацией составов не решить глобальную проблему – создания новой правовой системы защиты от преступности.

Этот и подобный примеры являются доказательствам несостоятельности, упадка уголовно-правовой научной мысли. Критической позиции, независимого, экспертного, объективного знания у нее нет. Она не способна создать теоретико-методологическую основу даже для решения своих отраслевых проблем вроде пересмотра понятия «субъект уголовной ответственности» – чтобы признать таковым «юридическое лицо», допущение «объективного вменения», применение уголовного права по аналогии и пр. А ведь на все эти вопросы есть ответы в уголовно-процессуальной науке.

Заключение. Можно сколько угодно совершенствовать уголовный кодекс, но пока нет независимого суда, состязательного процесса верховенства права невозможно достичь. Разрешение всех фундаментальных проблем уголовно-правового регулирование — через создание справедливого уголовного судопроизводства.

Все вопросы о власти и знании, преступлении и наказании (уголовной ответственности) разрешаются не в уголовном кодексе, а в сфере уголовного судопроизводства, конкретнее: через институты обвинения и доказывания.

Обвинение есть способ бытия уголовно-правовой нормы. Проверка судом и участием сторон обвинения превращает смысл текста кодекса в настоящую «уголовно-правовую норму» — средство уголовно-правового регулирования.

Необходимая правовому воздействию меткость достигается не через усложнение состава преступления, а в предмете обвинения. Нельзя объять необъятное – предусмотреть все возможные ситуации в тексте уголовного кодекса. Уголовный закон должен давать общую схему, ее конкретизация подлежит через обвинение в уголовном процессе. Уголовно-процессуальные доказательства заменят в процессе «пробелы» уголовного закона. Пресловутая проблема применения уголовного закона по аналогии, решается через понимание процесса как правотворчества.

Проблема ограждения предпринимателей от неправомерного вмешательства правоохранителей в их споры решается через частное обвинение. Все преступления против правомерного ведения бизнеса, затрагивающие исключительно интересы коммерческих организаций, должны разрешаться в частно-уголовном порядке. Иначе должно применяться публичное обвинение.

Чтобы расширить применение частного уголовного иска, надо провести реформу предварительного расследования, отобрать у следователя власть на решение уголовно-правовых вопросов и полностью и безоговорочно передать ее суду. Допустить народ к участию в правосудии и правотворчеству: чтобы суд присяжных и частный обвинитель (ассоциация обвинителей), а не Следственный комитет, формировали правовые стандарты доказывания обвинения – применения уголовного закона.

Мы — процессуалисты берем на себе разработку политики правового развития по созданию уголовно-правовой системы (организации) противодействия преступности.

МГЮА, где есть крупное представительство уголовно-правовой науки, может стать точкой возрождения уголовно-правовой теории, а мы, как передовой отряд отечественного правоведения (нижегородская школа процессуалистов), поможем вам.

См., напр.: Правовая ситуация как исток бытия права. Харьков, 2006.; Павлов В. И. Проблемы теории государства и права: учебное пособие. Минск : Академия МВД, 2017; Поляков А. В., Тимошина Е. В. Общая теория права: учебник. С Пб.: Издательский Дом Санкт-Петербургского государственного университета, 2005; Социокультурная антропология права: монография / под ред. Н.А. Исаева, И. Л. Честнова. С Пб.: Издательский Дом «Алеф-Пресс», 2015.

См.: Александров А. С. Как-то так сказал Александров ( об уголовном процессе, о науке уголовного процесса, правоведении и «ваще») // Острые углы уголовного судопроизводства. Альманах № 2 Нижегородской научной школы процессуалистов (7 ноября 2018 г.) Под общей ред. проф. М.П. Полякова. Н. Новгород, 2020. С. 282-285. https://www.iuaj.net/node/2875.

Контактная информация

Фотографии размещены с согласия субъекта(ов) на обработку персональных данных

Руководство. Педагогический (научно-педагогический) состав

У образовательной организации нет филиалов

Информация о руководителях представительств образовательной организации

У образовательной организации нет представительств

Информация о персональном составе педагогических работников каждой реализуемой образовательной программы

Информация доступна по ссылкам, обрамленным атрибутом тега optRef

Информация доступна по ссылкам, обрамленным атрибутом тега addRef